top of page
  • Фото автораbashmetsochi

Быть или не быть: о спектакле «Шекспир. Гамлет. Шостакович»

На юбилейном Зимнем фестивале искусств вновь показали спектакль Марины Брусникиной, в котором актер Евгений Миронов предстал во всех образах бессмертной трагедии Шекспира, а редко исполняемая музыка Шостаковича создала удивительно точную атмосферу.



Идея поставить музыкально-театральный моноспектакль по «Гамлету» принадлежала Евгению Миронову. Актер уже выступал в роли Принца Датского в постановках Петера Штайна и Робера Лепажа, но чувствовал, что не до конца прожил эту историю. В спектакле Марины Брусникой он декламирует за всех и сразу – это и Офелия, и Гертруда, и Лаэрт, и сам Гамлет. Никаких пафосных восклицаний и душераздирающих выкриков «быть или не быть»: талант Миронова заключается в том, что он умеет просто, без актерского надрыва и экзальтации преподнести самые пронзительные тексты, вложив в них точную интонацию. Так случилось и сейчас – монологи героев звучали то таинственно, то зловеще, то драматично, погружая в контекст. Невидимая, на первый взгляд, работа режиссера заключалась в одной важнейшей вещи – выбрать из гигантского шекспировского текста смысловые точки и адаптировать их к нынешнему языку. Оттого и слушаются они легко – Миронову удается облегчить эти длинные предложения в одном из русских переводов трагедии. На заднике сцене для еще большего понимания транслируются имена героев каждой реплики и сам текст.



Другой важнейшей составляющей спектакля стала фрагменты музыки Дмитрия Шостаковича к спектаклю Николая Акимова, поставленному в Вахтанговском театре в 1932 году, и музыки к фильму «Гамлет» Григория Козинцева с Иннокентием Смоктуновским. По сути, оркестр «Новая Россия» под управлением Юрия Башмета представил сочинения молодого и уже зрелого маститого автора, и сравнивать их было невозможно, насколько стилистически они отличались друг от друга. Какая связь, казалось бы, между великим английским драматургом 16 века и советским композитором прошлого столетия? Да никакая, она и не подразумевалась. Симфонические партитуры Шостаковича, наполненные каким-то отчаянным трагизмом и внутренней болью, оказались идеально вплетены в саму структуру спектакля, погрузили в эту кровавую историю о справедливости и месте – и не только в эпоху бедного Йорика, а вообще.



Недавние посты

Смотреть все

Comments


bottom of page